Тяжелые портьеры закрывали окна. В большой, похожей на пещеру гостиной, отделанной светлым дубом, звенел смех Марион, журчал ее непринужденный говор, и колдовские чары таились в уголках глаз.
– Ну, старина, – спросил по окончании вечера Винс, – она тебе понравилась?
– Да, вроде бы.
– Черт возьми, Дэвид, нечего скрытничать и валять дурака. Или она тебе понравилась, или нет. Одно из двух!
– Она мне понравилась, Винс. Она очаровательна. Я тебя поздравляю.
Во всяком случае, кроме нескольких странностей поначалу – то, что ради ускорения дела брак регистрировали в хэмпстедской ратуше, или то, что на свадьбе не присутствовали ни миссис Монтегю, ни полковник Селби, у Гарта не было причин беспокоиться о своем друге.
Богатство Винса устраняло все препятствия. После свадебного путешествия в Афины и Константинополь молодожены сняли дом на Гайд-парк-Гарденз и стали принимать массу гостей, большей частью родственников Марион. Что, в некотором роде, выглядело странно.
Если от Марион исходило что-то тревожное, если она время от времени принималась ворчать и напоминать Винсу, что он старше ее, то все же именно она стала украшением дома. За два года она расцвела и превратилась в величавую прекрасную женщину. Впрочем, Гарт почти забыл о своих сомнениях из-за того, что случилось с ним самим в Остенде прошлым летом, в июне.
В этом городке, считавшемся весьма фешенебельным климатическим курортом, пляжные зонтики порхали на морском ветру, а шляпки – на высоких прическах дам. Купальные костюмы были, как говорится, скандально смелы, а ставки в казино очень высоки. Но для неуклюжих усатых мужчин, маршировавших по Диг-де-Мер, это никакого значения не имело. В тот вечер Гарт, возвращавшийся домой после деловой поездки в Вену, зашел в казино, и этот поступок изменил всю его жизнь.